wond_world (wond_world) wrote,
wond_world
wond_world

Реальные и мистические кошки в творчестве Пушкина



Самый знаменитый «кошачий» персонаж у Пушкина – это, безусловно, «кот учёный» из Пролога к поэме «Руслан и Людмила», погружающего читателя в особое сказочное пространство:

У лукоморья дуб зелёный,
Златая цепь на дубе том:
И днём, и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом.
Пойдёт направо – песнь заводит,
Налево – сказку говорит...



Пролог был написан в Михайловском в 1826 году и включён в текст 2-го издания поэмы, вышедшего два года спустя. Образ «кота учёного» восходит к персонажу русской мифологии и волшебных сказок коту Баюну, в котором волшебный голос птицы Гамаюн объединился с силой и хитростью сказочного чудовища.

В сказках кот Баюн, сидящий на высоком железном столбе, песнями и заклинаниями лишает силы всех, кто хочет подойти к нему. Чтобы поймать Баюна, Иван Царевич надевает железный колпак и железные рукавицы. Покорённого кота он приносит во дворец к больному отцу. Своими сказками Баюн исцеляет царя.



Сказки о коте Баюне и «коте учёном» обрели особенную известность благодаря распространению лубочных картинок. «Кот учёный» - это усмирённый и облагороженный вариант кота Баюна. Вот какую запись сделал Пушкин в Михайловском со слов няни Арины Родионовны: «У моря лукомория стоит дуб, а на том дубу золотые цепи, и по тем цепям ходит кот: вверх идёт — сказки сказывает, вниз идёт — песни поёт». Представляя содержание поэмы «Руслан и Людмила» как одну из сказок «кота учёного», Пушкин подчеркнул связь своего произведения с русским фольклором.



Ныне «кот учёный» и кот Баюн - очень популярные персонажи. В пространстве интернета «поселилось» множество таких «котов»: от литературных псевдонимов и наименования веб-журнала, до названия лекарственного препарата для кошек «Кот Баюн» и подписей к фотоснимкам.

В поэме «Руслан и Людмила» Пушкин использовал также бытующее у многих народов поверье о связи кошек с демоническими силами и принятии колдунами и ведьмами кошачьего образа. В V главе есть эпизод, когда коварная Наина призывает Фарлафа убить спящего Руслана:
К нему волшебница явилась,
Вещая: «Знаешь ли меня?
Ступай за мной; седлай коня!»
И ведьма кошкой обратилась.
Осёдлан конь. Она пустилась;
Тропами мрачными дубрав
За нею следует Фарлаф.

Подобные превращения нередки в сюжетах фантастических произведений пушкинского времени.

В стихотворении Пушкина «Гусар» кот мистически связан со своей хозяйкой-ведьмой. По сюжету бравый военный рассказывает байку о приключении в Малороссии, где он жил на постое душа в душу с вдовой Марусенькой. Однажды ночью ревнивый гусар увидел, как она, выпив зелье из склянки, вылетела в печную трубу:

Эге! Смекнул в минуту я:
Кума-то, видно, басурманка!
Постой, голубушка моя!…
И с печки слез – и вижу: склянка.

Понюхал: кисло! что за дрянь!
Плеснул я на пол, что за чудо?
Прыгнул ухват, за ним лохань
И оба в печь. Я вижу: худо!

Гляжу: под лавкой дремлет кот;
И на него я брызнул склянкой –
Как фыркнет он! Я: брысь!… И вот
И он туда же за лоханкой…

По другому поверью, в агрессивных кошек с целью мщения могут превращаться души умерших. В неоконченной поэме «Тазит» чеченец Гасуб проклинает своего сына Тазита, не отомстившего за убийство брата:

Будь проклят мной! Поди – чтоб слуха
Никто о робком не имел,
Чтоб вечно ждал ты грозной встречи,
Чтоб мёртвый брат тебе на плечи
Окровавленной кошкой сел
И к бездне гнал тебя нещадно…

Прослеживается связь домашней кошки с миром мёртвых и в раннем стихотворении Пушкина «Тень Фонвизина»:

«Так ты здесь в виде привиденья?.. —
Сказал Державин, — очень рад;
Прими мои благословенья…
Брысь, кошка!.. сядь, усопший брат…»

С кошками связаны многие народные поверья и песни. Некоторые из них поэт использовал в романе «Евгений Онегин». В V главе говорится о том, что «Татьяна верила преданьям / Простонародной старины»:
Жеманный кот, на печке сидя,
Мурлыча лапкой рыльце мыл:
То несомненный знак ей был,
Что едут гости.

Среди чудовищ, которых видит Татьяна в своём вещем сне незадолго до дуэли Онегина и Ленского, фигурирует фантастическое существо «полужуравль и полукот». Святочной ночью во время гадания на воске Татьяна слышит грустную колядку.

…Но сулит утраты
Сей песни жалостный напев;
Милей кошурка сердцу дев.

Кошурка – персонаж святочной песни, предвещающей брак:
Зовёт кот кошурку
В печурку спать.

В этих словах отразились славянские поверья о кошке как об охранительнице дома и семьи. Недаром в сказках (не только русских: достаточно вспомнить «Кота в сапогах» Ш. Перро) кошки и коты часто защищают своих хозяев и домашних животных, помогают им обрести счастье.

Естественная ассоциация «котёнок – ребёнок» несколько раз встречается у Пушкина. 8 сентября 1833 года Пушкин пишет жене из Казани в Петербург: «Здорова ли ты? Здоровы ли вы все? Дорогой я видел годовую девочку, которая бегает на карачках, как котёнок, и у которой уже 2 зубка. Скажи это Машке...».
Герой трагедии «Борис Годунов» юродивый Николенька на площади в Москве перед собором поёт:

Месяц светит,
Котёнок плачет.
Юродивый, вставай,
Богу помолися!

Плачущий котёнок в этом эпизоде ассоциируется с убиенным царевичем Дмитрием. В соборе поют ему вечную память, а чуть позже юродивый говорит царю: «Николку маленькие дети обижают… Вели их зарезать, как ты зарезал маленького царевича».

В «Сказке о попе и работнике его Балде» в сцене у речки, где Балда требует оброк у бесов,

Вынырнул подосланный бесёнок,
Замяукал, как голодный котёнок…

Ассоциация «бесёнок - котёнок» намекает на связь кошек с нечистой силой, с одной стороны, и на мнимую беспомощность, беззащитность маленького беса.
В стихотворении «Будрыс и его сыновья» с игривым котёнком сравнивается молоденькая польская девушка:

Нет на свете царицы краше польской девицы.
Весела – что котёнок у печки –
И, как роза, румяна, а бела, что сметана;
Очи светятся, будто две свечки!



В произведениях Пушкина встречается немало вполне реальных котов и «кошачьих» сравнений, основанных на естественном поведении этих животных. Главный герой поэмы «Граф Нулин», который крадётся ночью в спальню к Наталье Павловне, сравнивается с хитрым котом:

Так иногда лукавый кот,
Жеманный баловень служанки,
За мышью крадётся с лежанки:
Украдкой, медленно идёт,
Полузажмурясь подступает,
Свернётся в ком, хвостом играет,
Разинет когти хитрых лап
И вдруг бедняжку цап-царап.



Определённую роль в произведениях Пушкина играют не только домашние кошки, но и их дикие родственники тигры и львы. В «Нравоучительных четверостишиях», написанных Н.М. Языковым при участии А.С. Пушкина, все эти животные как бы собраны вместе:

Сила и слабость

Орёл бьёт сокола, а сокол бьёт гусей;
Страшатся щуки крокодила,
От тигра гибнет волк, а кошка ест мышей.
Всегда имеет верх над слабостию сила.

Верное предсказание

«Пройдёт ли мой недуг?» - лев у осла спросил;
Осёл ответствовал: «О царь, сильнейший в мире!
Когда ты не умрёшь, то будешь жив, как был» -
Два раза два – четыре.

Непоколебимость

«Познай, светлейший лев, смятения вину, -
Рек слон: - в народе бунт! Повсюду шум и клики!»
«Смирятся, - лев сказал, - лишь гривой я тряхну!»
Опасность не страшна для мощного владыки.

Если в четверостишии «Сила и слабость» упор сделан на природные особенности тигра и кошки, то образ льва-царя зверей в двух других выдержан в басенных традициях. Это оправдано, поскольку «Нравоучительные четверостишия» написаны в 1826 году в Михайловском как пародия на переводные апологи И.И. Дмитриева.

В этом же духе выдержан эпиграф к IX главе «Капитанской дочки», повествующей о приезде Гринёва в стан Пугачёва:
В ту пору лев был сыт, хоть с роду он свиреп.
«Зачем пожаловать изволил в мой вертеп?» —
Спросил он ласково.
А. Сумароков

Подпись «А. Сумароков» - мистификация. На самом деле эпиграф сочинён Пушкиным в подражание «Притчам» Сумарокова.
Тигры и львы в произведениях Пушкина в основном метафорические. Редким исключением из этого правила является упоминание тигра в стихотворении о древе яда «Анчар»:
К нему и птица не летит,
И тигр нейдёт …
Природные особенности и повадки сильных хищников семейства кошачьих используются для описания внешности, характера или душевного состояния героев. Так, в очерке «Александр Радищев» Пушкин писал: «Мог ли чувствительный и пылкий Радищев не содрогнуться при виде того, что происходило во Франции во время Ужаса? Мог ли он без омерзения глубокого слышать некогда любимые свои мысли, проповедуемые с высоты гильотины при гнусных рукоплесканиях черни? Увлечённый однажды львиным рёвом колоссального Мирабо, он уже не хотел сделаться поклонником Робеспьера, этого сентиментального тигра».

Другой пример подобного рода относится к образу французской национальной героини Жанны Д’Арк (Начало Первой песни «Девственницы»):
Я признаюсь – вечернею порой
Милее мне смиренная девица –
Послушная, как агнец полевой;
Йоанна же была душою львица…

В повести «Выстрел» сравнение с тигром помогает глубже ощутить раздражённое состояние жаждущего мести Сильвио: «…При сих словах Сильвио встал, бросил об пол свою фуражку и стал ходить взад и вперёд по комнате, как тигр по своей клетке».

«Тигриное» сравнение есть и в новелле «Пиковая дама». Состояние тигра, готового к охоте, сходно с чувствами Германна перед свиданием в доме графини, у которой он хочет выведать тайну трёх карт: «Германн трепетал, как тигр, ожидая назначенного времени».
В трагедии «Скупой рыцарь» Герцог сравнивает сына, вызвавшего скупого отца на дуэль, с задиристым тигрёнком:
Что видел я? что было предо мною?
Сын принял вызов старого отца!
В какие дни надел я на себя
Цепь герцогов! Молчите: ты, безумец,
И ты, тигрёнок! полно.

Особенной глубиной отличается сравнение греха, словно «пожирающего» душу, с хищным львом в духовном четверостишии 1836 года:
Напрасно я бегу к сионским высотам,
Грех алчный гонится за мною по пятам...
Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,
Голодный лев следит оленя бег пахучий.

Известны два случая, когда Пушкин упоминает геральдического льва на гербе Швеции. В «Воспоминаниях в Царском Селе» (1814) речь идёт о победе России над Швецией в Полтавском сражении:

Не се ль Элизиум полнощный,
Прекрасный Царскосельский сад,
Где, льва сразив, почил орёл России мощный
На лоне мира и отрад?

В одном из примечаний к «Запискам бригадира Моро-де-Бразе» Пушкин пишет о победе шведского короля Карла XII «над датским королём Фридериком IV, который начал Северную войну и первый почувствовал когти шведского льва».

«Львы на воротах», упоминаемые в VII главе «Евгения Онегина», очевидно, тоже геральдические: львы изображались на гербах знатных дворянских родов.

Как видим, мистические и реальные кошки, хотя и являются у Пушкина в основном метафорическими и вспомогательными персонажами, но играют немаловажную роль в его творчестве. Их присутствие в сценах из произведений и на авторских рисунках помогает читателю более точно и объёмно воспринимать задуманные литературные образы, события жизни великого поэта и его окружения.



Источник

Tags: А. Пушкин, фауна
Subscribe
promo wond_world september 6, 2014 18:52 23
Buy for 20 tokens
Реклама в моем блоге - это правильное решение! Я не отвечаю за ее содержание. Мои табу война Украины и России, порно, призывы к насилию, оскорбления и мат.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment